Цифровая мини-выставка
Общественные пространства:
как (не) угодить всем
Закройте глаза и представьте свое любимое место в городе: это может быть двор, сквер, аллея, площадь или набережная. За что вы его любите? Что в нём привлекает, а что раздражает? Чем бы вам хотелось там заниматься?
Именно с такими вопросами мы обычно обращаемся к людям. «Мы» — это социальные исследователи: социологи, антропологи, политологи, культурологи, журналисты. Наша работа связана с интригующей, загадочной и притягательной сферой — урбанистикой.
Урбанистика — это область знаний, направленная на развитие городов. Если говорить о практической урбанистике,
то, помимо благоустройства, она включает исследования, работу с реальными и потенциальными пользователями пространства, разработку концепций, программ развития, брендинговых стратегий и многого другого.
Эта выставка — рефлексия о том, с чем мы, социальные исследователи-урбанисты, сталкивались в своей работе: о сложностях самоопределения, о чужих ожиданиях и о чувстве бессилия.
Знакомо? Узнали?
то, помимо благоустройства, она включает исследования, работу с реальными и потенциальными пользователями пространства, разработку концепций, программ развития, брендинговых стратегий и многого другого.
Эта выставка — рефлексия о том, с чем мы, социальные исследователи-урбанисты, сталкивались в своей работе: о сложностях самоопределения, о чужих ожиданиях и о чувстве бессилия.
Знакомо? Узнали?
#1
Мы должны учесть все голоса
Одна из первых ассоциаций с урбанистикой — общественные пространства. Это места, открытые и доступные каждому. Пространства, где можно гулять, отдыхать, общаться, играть. Парки, скверы, площади, набережные и бульвары — они принадлежат всем и создаются ради совместной жизни в городе. По сути, это общественное благо.
В российском урбанистическом дискурсе у общественных пространств закрепилось устойчивое определение – «комфортные». Оно возникло по аналогии с федеральной программой «Формирование комфортной городской среды» (ФКГС). Для многих регионов именно эта программа стала самым доступным и распространенным способом обновления общественных и дворовых территорий.
В российском урбанистическом дискурсе у общественных пространств закрепилось устойчивое определение – «комфортные». Оно возникло по аналогии с федеральной программой «Формирование комфортной городской среды» (ФКГС). Для многих регионов именно эта программа стала самым доступным и распространенным способом обновления общественных и дворовых территорий.
Чек-лист
«комфортного общественного пространства» по мнению многих заказчиков
- Запросы каждого должны быть удовлетвореныЖителей, властей, туристов, потенциального инвестора, бизнеса, готового вкладываться в благоустройство, и т. д. Буквально и без вникания в суть. Жители сказали: «Надо фонтан» — делаем фонтан. Бизнесу нужен подъезд — закатываем все в бетон.
- Четкое зонированиеЗдесь — зона тихого отдыха для пенсионеров, отдельно — мамы с детьми, подальше — спортсмены, еще дальше ото всех — подростки и прочие неудобоваримые элементы общества.
- Идентичная идентичностьНайдите для нас особенности, образы, коды, смыслы, мифы, «вкусности» городка Кукуева и отразите это в проекте. Но так, чтобы было красиво (для кого?). И одновременно понятно. И желательно так, чтобы все влюбились в город, а поток туристов с нуля взлетел до небес.
И вот команда проектировщиков должна учесть интересы, найти и отразить локальные особенности, избежать решений, способных вызвать конфликты. Все это нередко приводит к компромиссам, что противоречит главной цели такого подхода: «счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным».
Реальность такого подхода сомнительна. Чаще всего урбанисты работают с небольшими территориями, благоустройство которых осуществляется на скромные субсидии и за счет возможностей местных муниципалитетов. А на маленьких пространствах неизбежно сталкиваются разные группы пользователей, интересы и потребности.
Реальность такого подхода сомнительна. Чаще всего урбанисты работают с небольшими территориями, благоустройство которых осуществляется на скромные субсидии и за счет возможностей местных муниципалитетов. А на маленьких пространствах неизбежно сталкиваются разные группы пользователей, интересы и потребности.
Может, стоит выстроить систему приоритетов? Поставить наверх тех, кто звучит громче? Или отдать предпочтение консолидированным сообществам? А кто значимее – экономически активные ребята, которые по пути купят латте в ближайшем кафе? Или дети, у которых только формируется связь с городом, что станет частью их идентичности и, возможно, однажды заставит вернуться? Или подростки, энергию которых всем хочется направить в «правильное», конструктивное русло? На все эти вопросы ответ универсален: все зависит от контекста – заказчика, города, территории, команды.
Исследователь
Часто слышны те, кто громко кричит. И не факт, что это кричащее – большинство. Кричащий создает вокруг себя очень широкое поле, круги на воде большого радиуса, и кажется, что таких много. На самом деле он может быть один, а большинство совершенно другого мнения.
Как-то мы проектировали двор и стоял вопрос о сохранении как детской площадки, так и парковочных мест. И была взрослая, женатая молодежь, которые аккуратно так высказывались о том, что хорошо бы шлагбаум поставить и парковочные места сохранить. А женщина, которая не хотела ничего слышать, она кричала громче всех. И я, говорит, буду отстаивать детскую площадку, не слыша ничего. Она даже не совсем понимала, что она хочет. Главное – чтобы ничего… Да, наверное, чтобы ничего не изменилось.
Как-то мы проектировали двор и стоял вопрос о сохранении как детской площадки, так и парковочных мест. И была взрослая, женатая молодежь, которые аккуратно так высказывались о том, что хорошо бы шлагбаум поставить и парковочные места сохранить. А женщина, которая не хотела ничего слышать, она кричала громче всех. И я, говорит, буду отстаивать детскую площадку, не слыша ничего. Она даже не совсем понимала, что она хочет. Главное – чтобы ничего… Да, наверное, чтобы ничего не изменилось.
Собеседник
А не зависит ли это от команды проектировщиков и тех же социальных исследователей? Они же и должны понимать, что этот человек громкий, но он в меньшинстве, и все равно он, судя по интервью, по опросам, по наблюдениям не выходит в приоритеты
Исследователь
Да, он может быть один. Он не в приоритете у исследователей, но в приоритете пиар-повестки.
#2
Сложности самоопределения
дорогой дневник, кажется я не исследователь, а…
а) маркетолог б) психолог в) сын маминой подруги
а) маркетолог б) психолог в) сын маминой подруги
Поговорим о кризисе самоопределения, особенностях проектно-ориентированной социологии и ощущении ненужности.
Что приходит на ум при слове «социология»? Скорее всего, опросы, анкетирование, сбор мнений — в социологии это называют «количественными методами исследования». Для многих проектировщиков и заказчиков социальный исследователь — это человек, который должен «измерить среднюю температуру по больнице» и выяснить «что хотят люди» с помощью самого известного социологического метода — опроса.
Такая ситуация — результат и общих, поверхностных знаний о социологии, и невероятного доверия цифрам. Что стоят цитаты бабушки из интервью против цифр опроса?
При всей вере в количественные показатели часто игнорируют, как именно проводятся опросы. Понятия вроде генеральной совокупности, выборки, репрезентативности зачастую неприменимы к результатам урбан-опросов.
Что приходит на ум при слове «социология»? Скорее всего, опросы, анкетирование, сбор мнений — в социологии это называют «количественными методами исследования». Для многих проектировщиков и заказчиков социальный исследователь — это человек, который должен «измерить среднюю температуру по больнице» и выяснить «что хотят люди» с помощью самого известного социологического метода — опроса.
Такая ситуация — результат и общих, поверхностных знаний о социологии, и невероятного доверия цифрам. Что стоят цитаты бабушки из интервью против цифр опроса?
При всей вере в количественные показатели часто игнорируют, как именно проводятся опросы. Понятия вроде генеральной совокупности, выборки, репрезентативности зачастую неприменимы к результатам урбан-опросов.
Глоссарий
- Количественные исследованияМетоды, направленные на сбор числовых данных и их статистический анализ для выявления закономерностей и тенденций. Например: опросы, анализ больших данных
- Качественные исследованияМетоды, направленные на глубокое понимание явлений, мотивов и предпочтений, часто через интервью, фокус-группы, наблюдения
- Генеральная совокупностьВесь набор объектов, о котором мы хотим сделать вывод (напр., «все жители района», «все подписчики сервиса»)
- ВыборкаЧасть генеральной совокупности, которую реально опрашивают или изучают; на её основе делают выводы о всей совокупности
- РепрезентативностьСтепень соответствия выборки генеральной совокупности по ключевым характеристикам (возраст, пол, район и т. д.)
Исследователь #1
Меня в свое время задело, когда к нам приезжало жюри — ну, федеральная комиссия по одному из конкурсов благоустройств — и я там спросила у одного из представителей: «Нам нужно репрезентативность опроса подтверждать?» А мне отвечают: «Не обязательно, главное — просто количество заинтересованных, чтобы было хорошее».
Исследователь #2
Когда ко мне приходят и спрашивают о репрезентативности анкет, я понимаю, что наши данные часто не соответствуют строгим социологическим стандартам. Мы собираем мнения «интересантов», а иногда люди заполняют анкеты «из-под палки». Это не позволяет делать однозначные выводы о населении в целом.
Пожалуй, в своих урбан-исследованиях мы ближе всего к маркетинговому подходу. В продукте огромное внимание уделяется исследованиям пользовательского запроса и опыта, а мы делаем то же самое с улицами — чтобы там рос и трафик, и комфорт людей. Как и продукт, улицу пилят и модифицируют для больших охватов и длительности пользования.
Кейс. Как сильно исследования могут повлиять на проект
Французский дуэт Анн Лакатон и Жан-Филипп Васcаль получили престижную архитектурную премию за подход «не разрушать, не заменять, а добавлять и бережно трансформировать». Они изучили объект проектирования – небольшую площадь – и после наблюдений и разговоров с постоянными пользователями пришли к выводу: лучшее решение – практически ничего не менять, ограничиться минимальным вмешательством, например, новым гравием.
Архитекторы ссылались на тщательное наблюдение места и беседы с регулярными посетителями. Это классический пример метода полевого наблюдения и интервью: изучение практик использования пространства, идентификация реальных поведенческих паттернов и отказ от вмешательства, если пространство уже выполняет нужные функции.
Окей, а что насчет качественных методов? Тут начинается самое интересное.
Если посмотреть на нашу деятельность, то видно, что задачи выходят за рамки простого исследования. Ты уже не просто социолог или антрополог – ты фасилитатор, консолидатор общественных интересов.
День социального исследователя:
Ты не просто «измеряешь температуру», а еще и убеждаешь людей, почему важно включаться в проект. Получается, что это уже какой-то социальный дизайн – когда мы должны вовлечь, заинтересовать людей, вытащить из них смыслы и потребности и, в идеале, побудить кооперироваться и заниматься территорией уже без нас (это называется соучастие). То есть мы должны выстраивать доверие и желание людей общаться друг с другом. Конечно, это накладывает на тебя нереальные ожидания и надежды, о которых мы поговорим на планшете №3.
Архитекторы ссылались на тщательное наблюдение места и беседы с регулярными посетителями. Это классический пример метода полевого наблюдения и интервью: изучение практик использования пространства, идентификация реальных поведенческих паттернов и отказ от вмешательства, если пространство уже выполняет нужные функции.
Окей, а что насчет качественных методов? Тут начинается самое интересное.
Если посмотреть на нашу деятельность, то видно, что задачи выходят за рамки простого исследования. Ты уже не просто социолог или антрополог – ты фасилитатор, консолидатор общественных интересов.
День социального исследователя:
- убедить заказчика в том, что исследования нужны и важны
- выявить всех, на кого влияет проект и кто может оказать влияние на него
- заинтересовать в проекте всех, на кого влияет проект и кто может оказать влияние на него
- вовлечь в проект всех, на кого влияет проект и кто может оказать влияние на него
- отделить запросы от потребностей, понять, что скрывается за самыми сокровенными запросами
- найти ту самую уникальную уникальность и идентичную идентичность села Кукуево
- следить, чтобы архитекторы учли твои выводы и замечания к проектным решениям
- научить всех договариваться друг с другом
Ты не просто «измеряешь температуру», а еще и убеждаешь людей, почему важно включаться в проект. Получается, что это уже какой-то социальный дизайн – когда мы должны вовлечь, заинтересовать людей, вытащить из них смыслы и потребности и, в идеале, побудить кооперироваться и заниматься территорией уже без нас (это называется соучастие). То есть мы должны выстраивать доверие и желание людей общаться друг с другом. Конечно, это накладывает на тебя нереальные ожидания и надежды, о которых мы поговорим на планшете №3.
#3
Чужие ожидания
как разочаровать себя, маму с папой, и целый город
Работая с людьми, важно помнить, что социальный исследователь — медиатор интересов. Наша задача — четко и ясно донести до проектировщиков ценности, боли и потребности пользователей. Но в начале пути часто случается так, что исследователь, будучи персоной эмпатичной, проникается историей особенно активных жителей и может в пылу обсуждений наобещать лишнего — наобещать того, на что он не влияет.
Устраивая «танцы с бубном» вокруг задачи «запросы всех должны быть удовлетворены» (см. планшет 1), команды часто приходят к компромиссным решениям, которые никого не устраивают. Как итог — усталые и разочарованные люди. Разочарованные жители — это не только потерянный электорат, но и скептики, которых очень сложно в чем-то переубедить.
Устраивая «танцы с бубном» вокруг задачи «запросы всех должны быть удовлетворены» (см. планшет 1), команды часто приходят к компромиссным решениям, которые никого не устраивают. Как итог — усталые и разочарованные люди. Разочарованные жители — это не только потерянный электорат, но и скептики, которых очень сложно в чем-то переубедить.
СОБЕСЕДНИК
А если у людей запрос на кострище, чтобы шашлыки пожарить? Мы понимаем, что общественная территория этого не предусматривает. Но этот запрос достаточно явный… И мы сами, как команда проектировщиков, не хотели бы видеть там кострище для шашлыков, запах мяса. Тем более у нас вегетарианцы в команде. Они такие: «Ну почему я должна гулять и нюхать запах жареного мяса…» Как будто это не очень профессионально. Если этот запрос в топе есть – ты должен это отразить? Но мы отсеиваем, как будто, то, что нам самим не нравится.
Исследователь
Ну мы поэтому и пытаемся потребности вытащить, что стоят за этими конкретными запросами на кострища. Как бы удовлетворить эту потребность по-другому? Например, ты предлагаешь барбекю-зону. Она закрытая, с вытяжкой, не мешает отдыхающим. Но она же стоит в отдалении, а они хотели жарить шашлыки прямо у воды. А еще она платная, а хотели бесплатно. Ну и ты снова разочаровал – и отдыхающих, и любителей шашлыков, и вегетарианцев.
В условиях вечной нехватки времени выстроить доверие с людьми сложно. Вдвойне сложно, когда на это накладывается отсутствие сил, желания и веры. Здесь очень важно найти баланс между «тыканьем палкой мертвого енота» и пламенными речами, разжигающими в сердце надежду, которую потом можно надломить. Через вовлечение мы стремимся показать, что есть инструменты для изменения жизни вокруг себя — использовать их можно и нужно. Во многом пространство вокруг нас — это наша ответственность.
#4
Вовлечение и соучастие
Из предыдущих рассуждений мы вывели, что фокус на быстрых и красивых результатах может имитировать глубинное исследование и приводить к компромиссам, не решающим назревшие вопросы.
Термин «комфортная среда» (подробнее о нем — в главе № 1) часто сводится к конкретному набору мер и критериев — лавочки, покрытия, освещение, озеленение, малые архитектурные формы — которые становятся «стандартом» качественного проекта развития территории. Социальные, культурные и инклюзивные измерения комфорта встречаются реже. Заказчики стараются оптимизировать проекты под критерии федеральных программ, чтобы получить видимые, быстрые, «фото-дружелюбные» объекты. Часто решения легитимируются через голосование и формальные общественные обсуждения.
Термин «комфортная среда» (подробнее о нем — в главе № 1) часто сводится к конкретному набору мер и критериев — лавочки, покрытия, освещение, озеленение, малые архитектурные формы — которые становятся «стандартом» качественного проекта развития территории. Социальные, культурные и инклюзивные измерения комфорта встречаются реже. Заказчики стараются оптимизировать проекты под критерии федеральных программ, чтобы получить видимые, быстрые, «фото-дружелюбные» объекты. Часто решения легитимируются через голосование и формальные общественные обсуждения.
Глоссарий
Как мы помним, в задачи социального исследователя (см. планшет №2) входит вовлечение и соучастие – термины, которые стали обязательными в лексиконе любых проектов благоустройства. Формат общественных обсуждений, голосований и консультаций будто бы гарантирует демократичность и учет мнений жителей.
- ВовлечениеЭто когда людей приглашают участвовать в обсуждении и разработке проекта: собирают мнения, идеи, предложения.
- СоучастиеЭто когда жители не только высказываются, но и берут на себя часть ответственности за результат, присваивая себе территорию.
В своей практике мы часто сталкиваемся с выученной беспомощностью. Жители не хотят брать на себя ответственность даже за свои дворовые пространства, считая, что это задача каких-то органов. Но власть, в свою очередь, не готова передавать контроль людям. При этом у администрации часто не хватает ресурсов и компетенций на то, чтобы не просто содержать, но и развивать территории.
ИССЛЕДОВАТЕЛЬ
Ты понимаешь, что соучастие возможно только при наличии сообщества, которому ты потом передаешь эту территорию. Он проектирует вместе с тобой, вовлекается вместе с тобой, и ты передаешь им и уходишь спокойно душой. У нас такого не происходит, потому что вовлечение довольно-таки поверхностное, и потому что, мне кажется, у людей есть эта выученная беспомощность: «А что я? Это у нас должен муниципалитет, администрация, завод. Мы же налоги платим».
Обычно люди кооперируются вокруг какой-то проблемы. Редко кто объединяется ради идеи — людей должно что-то триггерить.
Но есть устойчивые сообщества по интересам, схожим практикам и пользовательскому опыту: владельцы собак, велосипедисты, родители с детьми-дошкольниками, спортсмены.
Может ли сам объект стать причиной образования сообществ? Например, рядом с территорией проектирования стоит ЖК, в котором много молодых родителей. Не запроектировать ли нам для них пространство — некий центр добрососедства с игровой комнатой? Чтобы они могли там собираться в плохую погоду, общаться, устраивать курсы кройки и шитья. А может, лучше сделать это пространство более гибким, чтобы его могли использовать еще и подростки? Не станет ли яблоком раздора? Как научить людей договариваться? Я должен выявить запросы или сформировать их?
Эти вопросы мучают нас постоянно. И часто это приводит к кризису идентичности, рефлексию о котором можно найти в Главе № 2.
Но есть устойчивые сообщества по интересам, схожим практикам и пользовательскому опыту: владельцы собак, велосипедисты, родители с детьми-дошкольниками, спортсмены.
Может ли сам объект стать причиной образования сообществ? Например, рядом с территорией проектирования стоит ЖК, в котором много молодых родителей. Не запроектировать ли нам для них пространство — некий центр добрососедства с игровой комнатой? Чтобы они могли там собираться в плохую погоду, общаться, устраивать курсы кройки и шитья. А может, лучше сделать это пространство более гибким, чтобы его могли использовать еще и подростки? Не станет ли яблоком раздора? Как научить людей договариваться? Я должен выявить запросы или сформировать их?
Эти вопросы мучают нас постоянно. И часто это приводит к кризису идентичности, рефлексию о котором можно найти в Главе № 2.
ИССЛЕДОВАТЕЛЬ
Когда пытаются создать просто коммуникационное пространство, я боюсь, как бы оно не стало ничейным. Принадлежит всем — значит, не принадлежит никому. Мы не должны создавать пространства сверху, потому что они, на наш взгляд, «классные». Я считаю, что проект должен опираться на некую энергию — то есть на существующую активность и реальную потребность. Наша задача — почувствовать, исследовать это и, совместно с проектировщиками, понять, что нужно для того, чтобы поток энергии проявился. Пространство не всегда создает сообщество, но оно может изменить социальную среду и привлечь новых пользователей.
Как разорвать этот цикл «пустых обещаний»? Для глубинных исследований нужно время. Формат существующих программ благоустройства времени не дает. Заказчики заинтересованы не в исследованиях, а в красивых объектах. Объекты должны быть сданы в срок и укладываться в смету. Концепция упрощается. Люди разочаровываются.
А ответа у нас нет.
А ответа у нас нет.
Команда цифровой мини-выставки
- Алина ДмитриеваАвтор и редактор, автор канала Выход в поле
- Ульяна ОкишеваАвтор и редактор
- Владислава СудаковаДизайнер
- Александра МолодоваИллюстратор
Благодарим городского антрополога Ольгу Орлову и архитектора Кирилла Никонова за помощь в разработке выставки.
Партнеры
- Выход в полеТелеграм-канал о карьере социальных исследователей в урбанистике
- Пироги и СамоорганизацияФестиваль соучастия в Санкт-Петербурге
